Адская работенка.

Однажды, было такое время, довелось мне работать монтажником домофонов. В Питере множество неодомофоненых домов тогда было. Нечестивцы радовались этому засилию бесплатных туалетов, уютных и теплых в зимнее время рюмошных и беседок. Часто, для создания дополнительной подъездной романтики (иногда ведь могут в компании появиться дамы!) они выкручивали лампочки, а в пору душевных страданий изрыгали результаты своих творческих мук на свежеокрашенные стены, подсвечивая себе китайскими зажигалками.

Раздолье, в общем-то. Именно его я им и обламывал, когда ставил антивандальные домофоны на новенькие антивандальные железные двери толщиной с лобовую броню танка. За это, конечно, я был нелюбим многими. Меня терпеть не могли подозрительные старушки, которые в рабочее время спят или смотрят невероятно важную серию бразильского мыла, что разбавляет телевизионную рекламу, а ночью бдят у окон,  за то, что рычал перфоратором. Еще меня страшно «обожали» люди из кепочно-семочной секты отрицателей свидетелей, за то, что не давал им пароли на все окрестные домофоны. А они, кстати, чтоб вы знали, есть.

Должен заметить, что монтажники, как правило, имеют при себе много дорогостоящего инструмента, что не вызывает у пролетариев приступов любви и уважения, а как бы даже совсем наоборот. Еще должен заметить, что необходимые по долгу службы буры для перфоратора, метровые в длину и повышенной жесткости, да еще по одному в каждую руку, это шикарное оружие против любого несознательного элемента…

Но это я отвлекся, мда…

Но иногда нас очень даже любят! Потому что мы приходящие уши и улыбка и «Доброго здоровья вам». С клиентом надо быть обходительным. И бабушки сразу млеют, даже если только что они на вас шипели ультразвуком и называли разными нехорошими словами. Сразу после влюбления, вас пытаются накормить плюшками и чаем, и начинают делиться самым сокровенным. Если честно, мы этого не любим. И плюшки с чаем как-то приедаются уже через неделю, и истории почему-то одинаковые у всех, ибо о чем может говорить одинокая старушка? Да о болячках о своих, о чем же еще. А парню, который только что вот разменял третий десяток лет, подобные сведения катастрофически не помещаются в полупустую черепную коробку вместе с мыслями о кабаках, да прекрасных дамах.

- Ой, вы знаете, сегодня все такое дорогое, все такое дорогое! – щебетала как-то одна бабушка с пятого этажа, сухонькая и крохотная, как маленький седой сверчок. Щебетала со скоростью пулемета, не давая вставить слово, или хотя бы мысль, постоянно перескакивая с темы на тему, - А в поликлинике, зато, чисто, но очередь! Приходится вставать в шесть утра и занимать очередь прямо так. Завтра будет мороз, потому одену шапку, и еще посмотрим, как будет Путин себя вести на посту президента, потому что все так дорожает, так дорожает, вот даже пенсию повысили, и приходится с такой высокой пенсией ездить на рынок, потому что за такие деньги ничего купишь, а в очереди потом стоять, прям с шести утра, вы не представляете, ходила сначала к терапевту, потом к зубному, потом пошла кардиологу, чтобы он посмотрел мне сердце, и он сказал, что надо не напрягаться, а как же тут не напрягаться, когда приходится ездить на северный рынок, но там все тоже дорожает, а жить-то как-то надо, но он такой обходительной молодой мужчина, всегда внимательно выслушает, вот как вы прямо, сидит, улыбается, и все время чего-то пишет, а вы прямо так перфоратором и в стенку? Как интересно, а мы по старинке делали дырку в стене, туда забивали деревяшку, и потом прикручивали, а у вас пластиковые штучки такие маленькие и ничего не видно почти, как здорово, что доктор в нашей поликлинике попался понимающий, да и соседями повезло, вот напротив, скажем, Мария Федоровна, у нее рак, вы представляете, и вот уже семь лет она с ним живет, кажется, он ее боится, этот рак, а у Елизаветы Максимовны, что ниже, началась пневмония, а я ведь ей говорила, сходи к врачу, он такой понимающий молодой человек, заботливый, говорит, что мне нельзя напрягаться, и я его стараюсь слушать, ведь он все-таки врач, хотя и молодой, но видно, что он учился хорошо, даже диплом показывал, когда я спросила, красный…

Чувствуете, как ваш мозг медленно превращается в желе, заполненное словами, будто булочка изюмом? Слова постепенно растворяются, и с ужасом вы начинаете осознавать, что осталось еще каких-то десять минут, и быть вам овощем, одним сплошным ухом.

Вот и мы напарником переглядываемся и понимаем – стремительное окукливание мозга скоро перейдет в терминальную стадию, и быстро заканчиваем работу. Вежливо прощаемся со старушкою и закрываем за собой до щелчка входную дверь, несмотря на бабушкино сопротивление. Дезертируем с места словоизлияний в направлении лифта, чтобы рвануть как можно дальше, например, на шестнадцатый этаж, там выйти на балкон и перекурить, проветривая вместилище для ума.

Уже в лифте мы выдыхаем, трясем бошками, чтобы мозг начал густеть, и делимся впечатлениями. Сюрприз ожидает нас на выходе – ветхая старушка-сверчок, которую мы вроде бы удачно заперли в собственной квартире, запыхавшаяся, румяная, с задорным блеском в глазах встречает нас и продолжает прерванную на полуслове фразу:

- …торая стояла в очереди впереди меня, оказалось, что мы вместе ходили как-то рынок, ну, на северный, я уже рассказывала, и там прикупили по случаю хорошие калоши. Сейчас зимы бывают иногда и мокрыми, и вот мы подумали, что такие калоши нам совсем пригодятся, а то старые проходились, пошли трещинами, как старый рояль…

Мы опять переглянулись и приготовились уходить от опасности огородами, разделившись, чтобы труднее было поймать. Но я все-таки спросил старушку:

- А сколько вам лет, извините?

- Мне-то? – удивленно захлопала глазками мастер спорта по скоростному подъему с пятого на шестнадцатый этаж, при сломанном грузовом лифте, и смущенно зарделась – Девяносто два! Так вот доктор-то мне и говорит, в вашем возрасте нельзя напрягаться, берегите себя, не стойте на морозе, пользуйтесь лифтом…

drblack